Симпатичная попытка впрячь в одну повозку коня импровизационной музыки и трепетную лань восточного мировосприятия. Клив Бэлл играет на шакухачи – японской бамбуковой флейте, Бехир Сааде – на азиатском нае, флейте, изготовленной из корня абрикоса. За каждым инструментом кроются огромный пласт традиции и канонического репертуара, череда ученических преемственностей и школ. На An Account of My Hut обе флейты вырваны из контекста, лишены сакральной начинки. Впрочем, говорят, что и шакухачи, и най, в первую очередь, инструменты пастухов, монахов и одиноких путников.

Два одиночества – Бэлл и Сааде – встретились в Лондоне и записали достаточное количество музыки, чтобы заполнить пространство компакт-диска. Экспромты скомпонованы в семь самостоятельных пьес, навеянных прозой средневекового японского драматурга.

Бэлл европеец, посвятивший жизнь изучению традиционной музыки Дальнего Востока. Искусство игры на шакухачи он постигал в Японии под началом мастера Кохачиро Мияты. Сааде выходец с Востока. Его интеграция в европейскую культуру произошла уже в сознательном возрасте. Несмотря на столь разные судьбы, музыканты демонстрируют поразительную близость мышления. Пьесы An Account of My Hut лаконичны и прозрачны, как рисунки на рисовой бумаге. Каллиграфическая точность, мелодическая простота соперничают с эмоциональной неуравновешенностью и необузданным темпераментом. Британец держится в кильватере традиции, предпочитая прямые линии и ясные тона. Саде, напротив, ведет рискованную игру, пренебрегая правилами ради красивых провокационных жестов.  Время от времени в его манере игры прослеживаются влияния таких европейских музыкантов, как Аксель Дёрнер и Джон Бутчер. Финальная пьеса Withered Leaves, на мой взгляд, лучшая иллюстрация понятия “совершенство”.    

www.anothertimbre.com                                                                                          Ноябрь 2008